Хочу поделиться важной новостью и рассказать о работе, которую мы сейчас ведем в Ассоциации селекционеров роз.
Недавно меня пригласили стать соучредителем Ассоциации, чтобы в том числе заниматься вопросами правовой защиты селекционеров и участвовать в разработке предложений по совершенствованию законодательства в сфере селекционных достижений.
2 сентября мы вместе с генеральным директором Ассоциации Ольгой Аристовой встретились с директором Госсорткомиссии Дмитрием Владимировичем Бутусовым. Одна из главных тем встречи — изменения в регулировании прав на селекционные достижения и те проблемы, с которыми селекционеры сталкиваются на практике.
Сейчас мы сосредоточились на трех направлениях: досудебной защите прав патентообладателей, включении сортов роз в Государственный реестр и порядке депонирования биологических образцов новых сортов.
Для меня важно рассказать об этом не языком официальных писем, а с точки зрения того, что конкретно может измениться для селекционеров.
1. Споры о селекционных достижениях нужно уметь решать до суда
Сегодня конфликт, связанный с правами на сорт, очень быстро превращается в сложный судебный процесс.
При этом такие споры редко бывают исключительно юридическими. Чтобы установить, действительно ли нарушены права на селекционное достижение, нередко требуются специальные знания в области селекции, биологии, генетики и семеноводства.
Поэтому мы предложили рассмотреть возможность создания при Госсорткомиссии специализированной комиссии по досудебному урегулированию споров патентообладателей селекционных достижений.
По своей логике такой механизм мог бы быть похож на административное рассмотрение отдельных патентных споров, но с учетом специфики именно селекционных достижений.
Комиссия могла бы рассматривать возражения, связанные с выдачей или отказом в выдаче патента, вопросы о признании патента недействительным, споры о нарушении исключительного права, а также отдельные конфликты, связанные с лицензионными договорами.
Отдельно мы предлагаем предусмотреть возможность медиативных процедур.
Почему это важно?
Потому что селекционеру нужен не просто формальный способ обратиться за защитой. Нужен механизм, в котором спор смогут рассмотреть специалисты, понимающие, что такое сорт, каким образом устанавливается его отличимость и как вообще доказывается использование конкретного селекционного достижения.
Такой порядок мог бы сделать защиту прав быстрее, доступнее и менее затратной.
2. Сорт розы должен иметь понятную государственную идентификацию
Второе направление касается включения сортов роз в Государственный реестр селекционных достижений, допущенных к использованию.
На первый взгляд это может показаться чисто административным вопросом. На практике речь идет об одной из базовых проблем отрасли — идентификации сорта.
Для селекционера принципиально важно, чтобы созданный им сорт существовал не только под коммерческим названием, но и был однозначно идентифицирован в официальной системе.
Уникальный регистрационный номер, сведения о происхождении и характеристиках сорта позволяют отделить одно селекционное достижение от другого и создают более понятную основу для дальнейшей защиты прав.
Особенно это важно тогда, когда посадочный материал уже находится в обороте.
Если на рынке появляется растение под другим названием или возникает спор о том, какой именно сорт размножается и продается, вопрос идентификации становится ключевым.
Поэтому мы направили в Министерство сельского хозяйства предложение обеспечить возможность включения сортов роз — Rosa L. — в Государственный реестр селекционных достижений, допущенных к использованию.
Для отрасли это важно не только с точки зрения прав селекционеров. Прозрачная идентификация сортов нужна и для контроля оборота посадочного материала, защиты покупателей и снижения количества случаев, когда происхождение реализуемого растения невозможно достоверно установить.
3. Депонирование новых сортов: нужны понятные правила
Еще одна новая и очень практическая тема — депонирование биологических образцов селекционных достижений.
Законодательство предусматривает предоставление генетического материала в биоресурсный центр для целей патентной процедуры. Но для селекционера сама формулировка закона — только начало.
Дальше возникают совершенно конкретные вопросы.
Что именно нужно передавать в качестве биологического образца розы? В каком количестве? В каком состоянии? Как его упаковывать и маркировать? Какие документы должны сопровождать образец? В какой момент патентной процедуры его необходимо предоставить?
И, пожалуй, один из самых интересных вопросов: как именно такой образец будет храниться?
Для роз это особенно важно. Речь идет о многолетнем растении, поэтому способы сохранения биологического материала имеют свою специфику.
Мы направили соответствующее обращение во Всероссийский институт генетических ресурсов растений имени Н.И. Вавилова и попросили разъяснить порядок передачи образцов, требования к их качеству и оформлению, возможные способы хранения, сроки и условия обеспечения сохранности материала.
Отдельный блок нашего обращения касается идентификации депонированного образца.
Нас интересует, будут ли при депонировании исследоваться генотип и фенотип сорта, какие методы генетической паспортизации могут применяться и каким образом будет подтверждаться идентичность переданного материала.
И вот здесь вопрос становится намного шире обычного хранения образца.
Генетический паспорт сорта может стать важным инструментом защиты
Представим ситуацию: селекционер создал новый сорт, получил патент, а через некоторое время обнаружил, что его растение размножают и продают без разрешения — возможно, даже под другим названием.
Как доказать, что это именно тот самый сорт?
Внешних признаков растения не всегда достаточно. И именно поэтому объективная идентификация биологического материала имеет огромное практическое значение.
Если при депонировании будет формироваться надежная система идентификации образца, включая применение современных генетических методов, это может стать дополнительным инструментом при защите прав селекционеров.
То есть депонирование важно рассматривать не как очередную административную обязанность, а как потенциальный элемент доказательственной системы.
Конечно, каким именно будет этот механизм на практике, станет понятно после получения официальных разъяснений ВИР. Именно поэтому сейчас для нас важно собрать ответы на максимально конкретные вопросы до того, как селекционеры массово столкнутся с этой процедурой.
Зачем мы занимаемся всеми тремя вопросами одновременно
На самом деле эти направления напрямую связаны между собой.
Создать сорт — недостаточно.
Нужно иметь возможность его однозначно идентифицировать.
Нужно зафиксировать и сохранить биологический материал.
И нужен работающий механизм защиты, если кто-то начинает использовать чужое селекционное достижение без согласия правообладателя.
Именно такой системы сегодня не хватает селекционерам.
Мы не говорим о том, что все предложенные нами решения уже приняты. Сейчас это работа с государственными органами, подготовка предложений и обсуждение возможных изменений.
Но сам факт того, что эти вопросы наконец становятся предметом профессионального диалога между селекционерами, Госсорткомиссией, Минсельхозом и научными организациями, я считаю очень важным.
Буду рассказывать здесь о том, как развивается эта работа, какие ответы мы получим на наши обращения и какие решения в итоге будут предложены.
Потому что защита селекционного достижения должна работать не только на бумаге. Селекционер, который годами создает новый сорт, должен понимать, как его зарегистрировать, как подтвердить, что это именно его сорт, и что делать, если его права нарушены.